А теперь — про любовь

Недавно узнал, что, помимо дежавю, у нас бывает еще и жамевю. Это такое состояние, когда что-то очень знакомое – человек, мысль, ощущение или ситуация – внезапно кажется абсолютно новым. Долго ломал голову, припоминая, было ли со мной когда-нибудь это самое жамевю, но так ничего и не вспомнил в своей жизни на эту тему. А вчера вот ждал жену около магазина, и оно как-то само собой вдруг у меня приключилось.

Я увидел мальчика, плетущегося в магазин следом за очень красивой девочкой. Лет им было по четырнадцать-пятнадцать. И по общей мизансцене, по высокомерному поведению девочки, по рабской готовности мальчика быть полезным легко угадывался диагноз – неразделенная любовь. Или скорее влюбленность, что больше соответствует этому возрасту.

Разве это не то же самое, что полюбить неожиданно, скажем, ботинок?

И вот я стою рядом с привязанной к перильцам промокшей от дождя болонкой, которая, как и я, ждет свою хозяйку, и начинаю размышлять про эту самую влюбленность. И вдруг понимаю, что у меня началось это самое жамевю. То есть, я же знаю всё про подростковые страдания, про девочек с каменными сердцами, про Эстеллу и Пипа из «Больших надежд» Чарльза Диккенса, я сам там был во времена своей тревожной юности в Якутске, и всё это должно быть очень знакомо, но при этом никак не могу справиться с ощущением, что речь идет о чем-то крайне инопланетном. О чем-то таком, что даже создателям киношной франшизы «Чужие» не снилось. Настолько вот теперь в мои пятьдесят с хвостиком мне это непонятно. Стою и мучительно пытаюсь сообразить – а как можно вдруг привязаться к одному какому-то объекту, который ты даже толком не знаешь? С которым ты не прожил полжизни, не народил на свет белый детишек, не прошел вместе огонь и воду? Разве это не то же самое, что полюбить неожиданно, скажем, ботинок? Или ножку стола? И причем так полюбить, чтоб непременно страдать, когда долго не видишь этот самый ботинок. Да еще переживать – не наденет ли его кто-нибудь вместо тебя. В общем, все это мне показалось довольно странным. Хотя вроде как должно быть понятно. Форменное жамевю.

Порадовавшись тому, что живу полноценной жизнью и что все нужные психические процессы из Википедии в моей голове все-таки происходят, я про этого мальчика благополучно забыл.

И получается, что страдание от неразделенной любви происходит как раз по той причине, что человек каким-то образом догадывается о невозможности войти в этот сияющий круг…

А вот сегодня ехал по лесу на велосипеде и снова задумался о природе страдания от неразделенной любви. Ну почему оно такой концентрации? Гуще сгущенного молока. Как будто у тебя воздух отняли. Ведь на самом деле жить человеку в этот момент не хочется. Почему?

И придумалось продолжение забавной сказки философа Платона про андрогинов — про то, как Зевс их разорвал, чтоб не воображали о себе много, и про то, как бродят эти половинки по свету в поисках друг друга с тех пор. Ну и страдают, разумеется, как им положено. Шурша колесами по опавшей листве, я подумал — а что если те, кому выпала в жизни большая любовь, после смерти сливаются в одно существо? Ну, то есть, они всю жизнь стремились друг к другу, держались там за руки, грустили во время разлуки, но все же были два разных человека. А вот умерли – и стали одним. И больше не грустят. И это улучшенное существо теперь обладает потенциалом обоих — талантами, личностной силой, внутренней красотой — ну, в общем, всем-всем. И вот это умноженное на два существо рождается снова, и если у него опять хватило ума полюбить кого-нибудь на всю жизнь, то после земного цикла оно вбирает в себя еще одного человека. И так до бесконечности. Пока все эти сотни душ не сольются в какого-нибудь титана вроде Шекспира, Моцарта, Махатмы Ганди или Дейенерис Таргариен, мать драконов.

И получается, что страдание от неразделенной любви происходит как раз по той причине, что человек каким-то образом догадывается о невозможности войти в этот сияющий круг, стать его частью, его важной составляющей. Он чувствует, что ему отказано не в общении с каким-то конкретным человеком, а в чем-то гораздо большем. И в этом, намного более значительном, смысле его страдание оправдано. Это ведь не ботинок полюбить.

фото: yassac.ru