Тридцать третий

Я сейчас скажу совершенно очевидную вещь, что люди, которые становятся лауреатами, по сути своей — значительные натуры, а свойство это врождённое. Чего ни коснись, а всё-то в них хорошо и правильно.

Вот недавно пригласили нас с писателем Владимиром Фёдоровым в Центральный дом литератора на празднование 60-летия Союза писателей России, и там я узнала, что в возрождении Храма Христа Спасителя есть и его скромная лепта. Об этом, мне кажется, сегодня никто и не знает. Как и о том, какую роль в возрождении Храма сыграли русские писатели. Прибавим к тому, что юбилей организации — это также и юбилей самого Фёдорова, вступившего в Союз писателей России ровно тридцать лет назад.

А тут ещё стало известно, что Якутское землячество в Москве назвало Владимира Фёдорова якутянином года, и это правильно. По-моему, это звание стоит закрепить за ним пожизненно. Или давать хотя бы раз в пять лет. Я не шучу: последние лет двадцать ни одно празднование юбилея республики без него не обходится, и каждый раз событие венчает грандиозный спектакль по его пьесе.

Словом, поводов для разговора с якутянином года набралось предостаточно.

— Да, — сознался Фёдоров, — действительно, в этом году исполнилось 30 лет, как я состою в Союзе, и правда, что несколько кирпичиков в Храме Христа спасителя есть моих.

Ещё один подарок я там получил — знакомство с самой Анастасией Цветаевой.  

— Как же они там появились? 

— В конце восьмидесятых возникло мощное общественное движение за восстановление храма. В то время в «Литературный России» регулярно шли мои публикации, и я в числе других российских писателей написал заявление, чтобы мои гонорары перечисляли в фонд строительства храма. Так что Храм Христа Спасителя был возрождён в том числе и с помощью писателей.

— Союз писателей тогда был серьёзной действенной организацией, вступить в его ряды было, на мой взгляд, чем-то заоблачным, сами писатели — едва ли не небожителями. А как на его фоне выглядит Союз сейчас?

— Союз писателей тех лет и нынешних многочисленных его «продолжателей»  сложно сравнивать: и отношение властей к ним изменилось, и общественный авторитет, и качественный состав. Эволюция произошла, увы, не в лучшую сторону. Когда в 1988 году меня приняли в союз писателей СССР, я был тридцать третьим по счёту в Якутии. А ведь в то время пребывали в расцвете сил Суорун Омоллоон и Николай Мординов, Семён и Софрон Даниловы, Иван Гоголев и Моисей Ефимов, Николай Якутский и Леонид Попов и Юрий Чертов и Семён Курилов, Улуру Адо и Андрей Кривошапкин… — можно перечислить всех «33 богатырей», которые и впрямь были огромными величинами, и каждая их книга становилась литературным событием не только республики, но и страны. Вступать в такую когорту было и почётно, и ответственно, и боязно. Отбор молодых писателей был очень строг, достаточно сказать, что рядом со мной в недавно принятых членах союза ходили Николай Лугинов, Наталья Харлампьева, Василий Харысхал и Николай Курилов – все они теперь носят звания народных. Похожая картина была и в целом по стране. Сегодня же в одной Москве обладателей писательских удостоверений больше, чем было во всём Советском Союзе, а в двух союзах Якутии, по-моему, числится человек 150. Кто назовёт их всех по именам?..

— Вы сейчас обидели сотни и тысячи писателей, и они вам скажут: зато у нас нет цензуры, мы свободны в своём творчестве, а вы писали то, что вам позволяли.

— Я бы им ответил словами одного классика: цензура – это сеть, которая ловит только мелкую рыбу. Для нынешней расплодившейся без счёта «мелкой рыбы» не помешало бы ввести «цензуру», но не политическую, а нравственную – против той же матерщины, физиологии, насилия. А ещё против графоманства и пошлости.  Точнее, это должна быть не цензура, а хорошая литературная критика, которая сразу отсеивала бы весь этот мусор.

Сегодня же напечатанная книга приносит доход только издателю: писатель ничего не получает, государство тоже. Вот и выходит, что нынешний Союз — больше общественная организация, не обладающая никакими финансовыми возможностями. 

— Думаете, хорошего писателя можно воспитать? 

— Можно, но только в случае, если он изначально талантлив от природы. Есть хорошая фраза, особенно актуальная в нашем нынешнем обществе: талантам надо помогать, бездарности пробьются сами. Меня тоже учили, тыкая носом, критикуя и хваля. «Сочинив» свою первую пьесу, я попал на всесоюзный семинар молодых драматургов в Юрмалу – на 20 дней к самым известным мастерам этого жанра в стране. В первый день обо мне сказали: «Он, несомненно, талантливый человек, но ничего не понимает в драматургии», а к концу семинара я написал пьесу, которую мэтры уже сочли достойной постановки.

— Увы, теперь ничего подобного нет, как и того Дома творчества в Дублтах…

— Да, те дома творчества там и остались: в Дублтах, Пицунде, Ялте, Коктебеле… — теперь всё это заграничная или частная собственность, хотя создавалась она на деньги российских писателей. Тогда на две недели в любую точку Советского союза можно было взять творческую командировку! Ту же повесть «Звезда голуболикой Жаннет» я написал за две недели в Доме творчества в Пицунде: мне вручили путёвку и оплатили из Якутска дорогу. И ещё один подарок я там получил — знакомство с самой Анастасией Цветаевой.

— Всего 33 члена в СП Якутии в восьмидесятых, по-моему, даже как-то несолидно звучит…

— Да это была одна из самых многочисленных и мощных организаций по всей Сибири и Дальнему Востоку, а может, и по стране, не считая, конечно, столиц! В Иркутске, к примеру, было человек 20 писателей (но среди них Распутин и Вампилов!), во Владивостоке – 9, в Магадане – 6…  И, конечно, при таких цифрах у государства и Союза писателей была возможность им помогать. Да и законодательство было соответствующее: шесть процентов от гонорара любых издательств страны перечислялись Литфонду. Сегодня же напечатанная книга приносит доход только издателю: писатель ничего не получает, государство тоже. Вот и выходит, что нынешний Союз — больше общественная организация, не обладающая никакими финансовыми возможностями.

Неожиданно для меня армянский писатель Артавазд Сарецян перевёл мои стихи на свой родной язык, и уже почти готова книга, которую он назвал «Мелодия дождя».

— При этом вы, насколько я знаю, ещё ни одной книги за свой счёт не издали.

— Я был и остаюсь профессиональным писателем, и пишу, чтобы мои книги прочитали, а пьесы поставили, и за них заплатили.  Тех, кто издаётся за свой счёт, я бы, скорее, назвал любителями.

— Прошлый год у вас был урожайным на книги, а этот? 

— В этом году у меня вышли две книги за границей. Сборник стихов «Такова судьба гусарская» был переведён на болгарский язык, а я приглашён в Варну на презентацию, которая прошла в нескольких городах Болгарии. Вторая книга —  «Приключения барона Мюнхгаузена в Якутии» — вышла на немецком языке в Германии: я просто переслал издателю рукопись, а он уже через месяц перевёл, издал, и попросил у меня ещё рассказы. Они уже переведены на греческий и азербайджанский языки, и, возможно, скоро в Греции появится книга «Ида», а в Баку — «Большая белая рыба».

— То есть ныне вы пошли за границу?

— Выходит, что так. И под Новый год — сюрприз да какой: неожиданно для меня армянский писатель Артавазд Сарецян перевёл мои стихи на свой родной язык, и уже почти готова книга, которую он назвал «Мелодия дождя». Она увидит свет уже в начале будущего года. Мы вместе с переводчиком планируем отправить тираж в Ереван, Спитак, Москву, армянские школы Сухума и мой родной Якутск, где надеемся приурочить презентацию к столетию первого якутского композитора армянского происхождения Гранта Григоряна.

— Отличный проект. Насколько мне известно, российские издатели проявили интерес к вашему роману «Сезон зверя»?

— Да, и книга уже появилась на свет в издательстве «Вече» в серии «Сибирский приключенческий роман», и тоже в рекордно короткие сроки. Это же издательство, как и «Бичик» в Якутске ждут продолжение романа, поэтому я начал работать над  второй частью.

В этом году на широкий экран вышел художественный фильм «Первые», снятый после того, как в Москве прошёл спектакль по пьесе «Созвездие Марии». Последний раз, когда произведение якутского автора привлекло внимание не местных кинематографистов, а крупной российской кинокомпании, было, кажется, в 1972 году – тогда по повести Николая Якутского и сценарию Льва Габышева был снят фильм фильм «Тайна предков».

— И ваш «роман» с Русским драматическим академическим театром им. А.С. Пушкина г. Якутска тоже продолжается. 

— Да, театр закрыл прошлый сезон спектаклем «Путь Святителя» по пьесе «Алмазный крест», которым закончились и Дни Якутии в Москве, посвящённые 385-летию добровольного вхождения Якутии в состав Российского государства.

— Нельзя не упомянуть, что этой осенью на гастроли в Благовещенск театр взял спектакль по вашей пьесе «Два берега одной победы» — про воздушную трассу времён Великой Отечественной войны «АЛСИБ» («Аляска-Сибирь»), и то, как амурчане приняли постановку, дорогого стоит, — об этом писали в тамошних газетах. Но ведь и у пьесы «Созвездие Марии» открылось второе дыхание?

— Надо начать с того, что в этом году на широкий экран вышел художественный фильм «Первые», снятый после того, как в Москве прошёл спектакль по пьесе «Созвездие Марии». Последний раз, когда произведение якутского автора привлекло внимание не местных кинематографистов, а крупной российской кинокомпании, было, кажется, в 1972 году – тогда по повести Николая Якутского и сценарию Льва Габышева был снят фильм фильм «Тайна предков». Так вот. В этот раз параллельно с «Первыми» ещё снимался и документальный фильм «Мыс Марии». В нём повествование ведётся от учёного, краеведа и писателя, и я выступил в роли последнего  и постарался максимально точно рассказать историю, которая легла в основу пьесы. И мне этот фильм, пожалуй, дороже художественного.

А вот Алина Ланина, сыгравшая первую женщину-полярницу Татьяну Прончищеву в фильме «Первые», по версии аrtekrussia, получила приз за лучшую женскую роль.

Несомненный плюс этого фильма ещё и в том, что он всколыхнул интерес к первооткрывателям Севера. И вот уже в Русском драмтеатре Якутска восстановлен спектакль «Созвездие Марии» (художественный руководитель Александр Лобанов),  и в ноябрьские праздники все три дня шёл с аншлагом.

— Спектакль возвратился с триумфом!

— Да, и мне приятно, что с актрисой Мариной Слепнёвой, сыгравшей главную героиню Марию, было напечатано большое интервью. Ну, а я продолжаю жить надеждой, что эта пьеса когда-нибудь всё же будет поставлена как мюзикл. Мы с композитором Виктором Климиным её так и писали — 27 музыкальных номеров с текстами.

— Кстати, и в этом спектакле много совершенно замечательных  песен, многие из которых глубоко засели в память… Но ведь вы же ещё всколыхнули и калужан, откуда родом Прончищевы, и они тоже как-то откликнулись на спектакль и фильм о великих, но забытых своих земляках.

— Именно после фильмов на родине Прончищевых была принята программа по увековечению памяти славных первопроходцев, и этом году мне удалось свести Калужскую область с Якутией. Калужане уже провели большую работу по поиску документов и изучению родословной героев, а родовое имение Прончищевых в Богимово, которое до сих пор сохранилось, но стоит заброшенным на отшибе, приведут в нормальный вид. Решено поставить памятник Василию и Татьяне (Марии) Прончищевым в Калуге, облагородить их могилу в Усть-Оленьке и добиться, чтобы она была включена в реестр памятников. С тех пор, как мы побывали там двадцать лет назад с первым президентом  Якутии Михаилом Николаевым и владыкой Германом, захоронение сильно обветшало. Дело в том, что смотреть за могилой некому, неподалёку находится одна-единственная метеостанция да на лето приезжают рыбаки — и всё. Этой осенью, когда я был в Тикси в составе научной экспедиции, мне удалось переговорить с местными депутатами — они обещали принять решение.

—  А что это была за экспедиция и с какой целью вы приняли в ней участие?

— Это была экспедиция на побережье Северного Ледовитого океана, организованная профессором из Кембриджа  Пирсом Витебски и профессором Северо-восточного федерального университета Анатолием Алексеевым.

Алексеев — первый профессор из эвенов,  мы знакомы с ним со Всемирного слёта шаманов в Гренландии, где я побывал как писатель, исследователь шаманизма. Пирс Витебски занимается изучением малочисленных народов мира, и их с Алексеевым целью было эвенское село Найба, одно из самых северных на арктическом побережье страны. Вместе с ними был известный английский скульптор Лоуренс, — он мечтает создать скульптурный комплекс, в котором будут представлены все народы мира, в том числе и малочисленные, а для этого ему было важно увидеть эвенов своими глазами в их естественной среде.

Странно, но до сих пор не обнаружено место, где они встали на зимовку, а потом были похоронены, а ведь команда построила казарму, баню, поварню…  Должно же было остаться  хоть что-то!

— Ну, а вас что за цель ехать на край света?

— Чем больше вокруг происходит событий, связанных с Прончищевыми, тем больше я понимаю, что надо писать роман. А то пишешь одно, режиссёр снимает другое, зритель видит третье. Потому я вплотную занялся романом об этой экспедиции,  о подвиге, героях и великой  любви. И мне было важно окунуться в эту атмосферу: ведь я поведу туда  своих героев.  Мне удалось сделать хорошие снимки,  повезло запечатлеть полярное сияние. Для этого были нужны чистое небо и солнечная активность, и они удачно совпали! Краски там необычные — чистые!  Небо  тоже необыкновенное: оно никогда не бывает ни бледным, ни серым, ни даже бледно-голубым, — всё очень ярко, насыщенно. Кстати, профессор Витебски и Лоренс уже воспользовались моими фотографиями, выступая по результатам экспедиции в Кембридже с лекциями.

Просто поразительно, как сильно со времён Прончищевых изменился климат. Село Найба находится недалеко от того места, где в восемнадцатом веке замёрз во льдах отряд Петра Ласиниуса… Подумать только: это была середина августа! А я был там с экспедицией 10 октября и — ни одной льдинки! Если бы тогда стояла такая погода, как сейчас, все они были бы живы! Но тогда 43 человека погибли!

Странно, но до сих пор не обнаружено место, где они встали на зимовку, а потом были похоронены, а ведь команда построила казарму, баню, поварню…  Должно же было остаться  хоть что-то! Но профессиональные археологические раскопки здесь не велись, а любители ничего не нашли. Не исключено, что весной следующего года я снова попытаюсь туда попасть, по крайней мере, глава Найбы меня пригласил.

— Если я правильно поняла, то сейчас вы работаете над романом «Созвездие Марии» и одновременно пишете продолжение романа «Сезон зверя»…

— Да. И ещё у меня есть новая история для театра, постановка по которой планируется в 2020 году. А ещё есть желание написать несколько книг по интересным личностям в истории Якутии, и материалы для этого уже собраны.

— Пишите! Ваш читатель всегда ждёт от вас что-то новенькое. Так что удачи вам, новых книг! И пусть новый год будет лучше прежнего и принесёт вам много новых открытий в истории Севера! 

Елена СТЕПАНОВА