Нюргуяна Попова: «У меня нет комплексов и нет барьеров»

Невероятно обаятельная улыбчивая девочка с короткой стрижкой. От нее исходит столько тепла и энергии, что впору делиться с другими. Что наша героиня Нюргуяна Попова с успехом и делает.

Вместе с коллегами из общественной организации «Движение без барьеров» она уже несколько лет меняет сознание окружающих по отношению к людям с инвалидностью.

Уроки доброты

— Ирина, как думаете, кто такие инвалиды? – спросила меня Нюргуяна.

— Думаю, это люди с ограниченными возможностями.

— А разве, когда вы пытаетесь зайти в торговый центр с ребенком в коляске, а там нет пандуса, вы называете себя инвалидом? Или когда ушибли ногу и не можете пойти сегодня на тренировку? Ведь и в этом случае ваши возможности ограничены.

— Точно! Я не могу сформулировать ответ…

— Инвалид – это лишь медицинское понятие. Это не ограниченные люди, как принято считать в обществе, а обычные женщины, мужчины, дети, но со своими особенностями, приспособлениями. И по этой причине нуждающиеся в поддержке государства в виде определенных льгот.

— Об этом вы говорите на «Уроках доброты»?

— И об этом тоже. «Уроки доброты» — это интерактивные школьные занятия, которые мы проводим, чтобы сформировать у школьников толерантное отношение к людям с инвалидностью.

— Какая у детей бывает первая реакция при виде человека на коляске или с каким-нибудь физическим изъяном?

— Сначала удивление, иногда страх, снисходительность. Ой, у нее нет руки! Но потом по ходу урока, когда мы ближе познакомимся, расскажем об особенностях людей с инвалидностью и о том, какие приспособления и условия позволяют им вести самостоятельную жизнь, дети становятся более раскрепощенными, начинают задавать вопросы.

— Какие вопросы чаще всего задают?

— Это зависит от возраста детей, мы ведь проводим такие уроки для учащихся с 1 по 11-й классы. Совсем малыши без обиняков спрашивают: «А где твоя рука? А почему ты такая?», постарше — могут поинтересоваться, как государство помогает инвалидам. Мы стараемся ответить на все вопросы.

Рассказываем об инвалидных колясках, что такое, например, белая трость, как я что-то делаю по дому, имея только одну руку, о знаменитых людях с инвалидностью. Для многих детей откровение, что 32-й президент США Франклин Рузвельт был прикован к инвалидной коляске.

Практически все дети в конце уроков признаются, что поменяли свое отношение к людям с инвалидностью. Они понимают, что общаться с инвалидами нужно наравне, без чувства жалости. Подходят, обнимаются без стеснения.

Меняется и сама атмосфера в школе, особенно, если после проведения таких занятий в нее приходят учиться дети с инвалидностью.

— Не было страшно на первом уроке?

— На первый урок я пошла вместе с председателем нашей организации «Движение без барьеров» Афанасием Лаптевым. Конечно, я очень волновалась. Но когда начала рассказывать о себе, успокоилась, раскрылась. Ведь эти занятия оказывают благотворное влияние и на тех, кто их проводит. Ведущие с инвалидностью (а это разные люди: кто с ДЦП, с заиканием, передвигающиеся на коляске, с нарушением зрения и др.), которые в ходе уроков получают мощную обратную связь от детей, становятся более уверенными в своих силах, повышается самооценка, они приобретают навыки публичного выступления, раскрываются их творческие способности.

Тренеры «Уроков доброты» получают мощную обратную связь от детей.

Молодой парень, наш тренер, который сильно заикается, волновался перед уроком, а в конце почувствовал себя до того свободно, что запел. Дети были в восторге, да и он сам.
Сейчас пошла уже вторая волна тренеров «Уроков доброты». Мы набираем ребят, учим их правильному общению с детьми, помогаем перебороть свои комплексы.

— Как ты сама стала тренером?

— Я хотела заняться спортом, поэтому вышла на председателя ассоциации спорта для инвалидов (сейчас она директор благотворительного фонда «Харысхал») Веру Петровну Душкевич. Она позвала меня на семинар одного приезжего спикера, там и встретила Афанасия Лаптева, председателя общества «Движение без барьеров». Мы потихоньку начали свою деятельность, проводили семинары, организовывали мероприятия. Через какое-то время Афанасий уговорил меня стать его заместителем. Я тогда даже не понимала, что это такое — быть общественником (улыбается). Сейчас я активная общественница, а спортом так и не занялась.
Как добиться доступности

Меня часто спрашивают: почему я не ношу протез, хотя бы для вида.

— Нюргуяна, как активный общественник, как заместитель председателя общественной организации «Движение без барьеров», что ты можешь сказать о доступной среде у нас в республике?

— Зачастую в ее отсутствии виноваты сами люди с инвалидностью. Мы требуем доступной среды, а сами дома сидим.

— Это как? Ведь доступность или есть, или ее нет.

— Многие люди с инвалидностью думают: вот выйду я на улицу, а дальше как, куда? Ведь наш город (поселок, село) совсем не предназначен для таких, как я. И потому они чаще всего сидят дома.

На мой взгляд, доступная среда должна начинаться от самого человека с инвалидностью. Попросить людей на улице помочь перейти улицу, занести тебя на коляске в автобус — это не страшно. Тем самым мы меняем сознание людей. То есть хочу сказать, что нужно выходить на улицы, чаще общаться с другими людьми, не прятаться. Чем чаще маломобильных людей видят на улице, общественных пространствах, тем больше населенные пункты развиваются в плане доступности. Если по городу не ездят люди на колясках, не ходят незрячие, то появляется ощущение того, что их нет. А нет нуждающихся, то и комфорт, доступность создавать не для кого.

И еще. Существует устойчивый стереотип, что доступная среда создается только для инвалидов, но, тем не менее, к маломобильному населению относятся также беременные женщины, родители с детскими колясками и маленькими детьми, временно маломобильные и пожилые люди, велосипедисты. Получается, что практически каждый человек проходит в своей жизни циклы, связанные с маломобильностью. Поэтому с полным основанием можно говорить о том, что доступная среда является потребностью каждого человека и всего населения в целом.

— О доступной среде говорят часто, но не часто она воплощается в жизнь.

— К сожалению, в наших реалиях пока приходится говорить, скорее, о фрагментарной среде открытости и доступности для людей с инвалидностью. Например, наличие пандуса для колясочника позволяет беспрепятственно заехать в общественное здание.

Но в то же время у человека на коляске, собирающегося посетить «доступное здание», отсутствует полноценная возможность выехать из своего дома, добраться на общественном транспорте, пересечь проезжую часть, подняться на нужный этаж. Вся эта инфраструктура у нас развита очень слабо и создает больше проблем, чем возможностей.

И все же в последние годы Якутск становится более комфортным для проживания людей с ограниченными возможностями. Айсен Николаев, будучи мэром города, посещал наши семинары, даже принял участие в социальном эксперименте, пройдясь по центральной части столицы
вместе с параспортсменом-колясочником Маратом Николаевым.

Кибердевочка

Нюргуяна протестировала протез, разработанный якутскими инноваторами.

— Нюргуяна, а как ведет себя бионический протез руки, который тебе передала команда инженера Айыысхана Алексеева? Ты им пользуешься?

— Рука сейчас на доработке. Протез кнопочный, то есть, чтобы он двигался, нужно им управлять здоровой рукой. Айыысхан с командой должны усовершенствовать его до импульсного. Кроме того, по задумке, проект должны выложить в интернете, чтобы каждый мог скачать и распечатать протез на 3D- принтере.

— Я заметила, что ты вообще никакие протезы не носишь…

Доступная среда должна начинаться от самого инвалида.

— Меня многие, даже незнакомые, спрашивают, почему я не ношу протез, хотя бы косметический для вида. Во-первых, мне так удобно, я привыкла обходиться без протеза. Во-вторых, а зачем для вида? Вот если бы у меня была функциональная рука, а не «рука, сгибающаяся только в локте», я бы носила каждый день. Надеюсь, что эта тема продвинется с помощью команды Айыысхана.

— А как справлялась с новорожденным ребенком? Мама помогала?

— В основном все делала сама. Боязни не было, все как-то само собой получилось (улыбается). Может, помогло то, что я с детства вяжу на спицах, рисую. Я просто обожаю рисовать, в школе иногда даже домашние задания из-за этого могла не сделать. Увлекаюсь настенной росписью, вот сейчас хочу возобновить эти занятия. Одно время я даже хотела поступать в художественное училище.

— Когда договаривались об интервью, сказала, что за рулем, поэтому пока не можешь ответить в ватсап. Давно водишь?

— Я получила права в этом году. Выучилась в автошколе, прошла медосмотр, сдала на права. Правда, были некоторые сложности. У меня прошло все хорошо, но особенно в улусах бывают некоторые сложности — отказывают в медосмотре. В клинике “Благомед” пошли навстречу, рекомендовав ездить только на леворуких автоматах. Но такие машины дорогие, потому купила маленький “Витц”. Инспекторы на экзаменах удивлялись, конечно, но никаких поблажек, как инвалиду, не делали.

В Чурапчу с сыном тоже сама поехала, впервые в жизни заехала на паром. Нормально все!

Отличница, художница, активистка

У родителей и в мыслях не было оставить дочурку.

Перед интервью Нюргуяна предупредила меня, что должна выехать в Чурапчу, куда недавно переехала жить. Я тогда подумала: «Конечно, девочке тяжело одной без поддержки родителей в Якутске, решила уехать к ним в родной улус».

— Все же решила вернуться в родной улус?

— Не-ет (смеется). Я же родом из Абаги Амгинского района. А в Чурапчу я переехала неделю назад.

— А-а. Родители переехали туда. Поэтому? — я все продолжаю развивать свои мысли о невозможности ей жить одной в городе.

— Да нет же! Нашла в Чурапче работу по специальности, потому и поехали туда с сыном.

— В общем, расскажи все по порядку…

— Я родилась в 1993 году в Абаге. Отец у меня водитель, мама – учительница иностранных языков, старшая сестра сейчас живет в Москве. В школе была на домашнем обучении, ведь помимо того, что родилась с одной рукой, был серьезный порок сердца. Родители, опасаясь за мое здоровье, не рискнули отдать в общеобразовательную школу. Они буквально тряслись надо мной. Контролировали каждый мой шаг, куда иду, во сколько приду. Поэтому росла очень домашним ребенком.

* * *

В те годы понятия повсеместного УЗИ-обследования беременных не было. Поэтому родители Ньукку (так ласково домочадцы и близкие называют Нюргуяну) и не подозревали, что у них ребенок с физическим изъяном. Узнали только когда малыш появился на свет. Но у родителей и в мыслях не было оставить дочурку. Такую беленькую, пухленькую, улыбчивую они полюбили сразу и безоглядно. Да и девочка росла смышленая и жизнерадостная.

В школе не обижали, напротив всегда предлагали помочь.

— Когда была маленькой, не чувствовала себя чем-то обделенной, у меня не было никаких комплексов, хотя и было понимание, что другая, не такая, как все.
С ровесниками с радостью общалась, ходила на школьные мероприятия. Никто меня не обзывал, не обижал, наоборот всегда старались помочь, мальчики таскали за мной рюкзак.
Но в старших классах, наверное, как и все подростки, я вдруг почувствовала себя неуютно, остро воспринимала свой физический недостаток, появились комплексы. Поэтому перестала часто приходить в школу, стеснялась находиться в обществе. Но все равно у меня было много друзей, я переписывалась с ребятами из других деревень.
Тогда меня мама очень отвлекала, занималась со мной. Училась я всегда только на «отлично», других оценок, кроме «пятерок», не знала. В классе девятом начала принимать участие в олимпиадах по биологии, экологии, научно-практических конференциях «Шаг в будущее», приезжала как отличник учебы на «президентские елки». Родители всегда меня поддерживали, возили на все эти мероприятия в улусный центр, Якутск.

Школу я окончила с золотой медалью, потом поступила заочно на библиотекаря в АГИИиК, параллельно училась в сельскохозяйственном техникуме по специальности «право и организация социального обеспечения». В этом году окончила институт и поступила в магистратуру в институт психологии. Надеюсь, что успешно завершу.

Когда Нюргуяна окончила школу, семья переехала в Якутск. Некоторое время девушка училась в техникуме профессиональной и медико-социальной реабилитации инвалидов. Но потом родители посоветовали поступить на такую учебу, окончив которую, можно было подыскать себе тихую и спокойную работу. Таковой показалась специальность библиотекаря. Чтобы ближе узнать, что это за работа, Нюргуяна в 19 лет устроилась в библиотеку Пушкина библиографом. Но, как оказалось, тихая и размеренная жизнь – не для нее.

Я очень хотела быть самостоятельной, независимой. С детства. Даже визуализировала свои желания, и теперь они воплощены в жизнь. Я взрослая и самостоятельная (улыбается).

— У тебя самой уже ребенок…

— Да, моему Саше три года. Он мой хвостик. Куда мама, туда и он. Растет очень активным, подвижным ребенком. Сашок уже сейчас понимает, что люди бывают разные: кто-то высокий, кто-то не очень, у кого-то две руки, у кого-то одна. Я все ему объясняю, и, несмотря на то, что сын еще маленький, все понимает.

— А в Чурапче как оказалась?

— Хотя я общественница до мозга костей, но понимаю, что нужны стабильность, социальные гарантии, а в городе найти такую работу сложно. Искала по объявлениям, нашла вакансию библиотекаря центра правовой информации в Чурапче. В понедельник нашла вакансию, в среду съездила туда, а в следующий понедельник уже вышла на новую работу. Пока буду арендовать жилье, сын уже ходит в муниципальный садик.

— Ничего себе решительная!

— Для меня это некая перезагрузка. Я начала чувствовать выгорание. В восемь утра выходишь из дома, в восемь вечера приходишь. Сил ни на что не остается. Даже с ребенком толком не пообщаешься. Так что поработаю в Чурапче, успокоюсь.

Правда, здесь рабочий день заканчивается уже в пять вечера, для меня это непривычно, ведь в городе в это время жизнь бьет ключом (смеется). Но посмотрим. Сейчас пока готовлю расписание «Уроков доброты», дистанционно собираю заявки со школ. Познакомилась с активными местными ребятами. В Чурапче на меня вышли мамочки детей с инвалидностью, партнёры нашего благотворительного фонда «Харысхал», они хотят организовать НКО. Я их консультирую.

— Что-то не похоже на спокойную размеренную жизнь библиотекаря.

— (Смеется). А знаете, какая, оказывается, у библиотекарей активная жизнь! Это же работники культуры, у них столько мероприятий!

— Удачи тебе, Нюргуяна! Раскачай Чурапчу!

— Обязательно!