ЭТА ПРЕКРАСНАЯ ДИЧЬ

Весна и лето оказались богаты на события в театральном мире России. Примечательно, что Якутия оказалось в эпицентре этих событий.

В конце мая Театр юного зрителя со спектаклем «Гроза» А.Островского в постановке молодого режиссера Динислама Тутаева принял участие в фестивале «Ново-Сибирский транзит» в Новосибирске, где в программе также был спектакль режиссера Сергея Потапова «Последние дни» по М.Булгакову, поставленный в Минусинском театре. А в жюри был приглашен режиссер Юрий Макаров.

На прошедшей неделе были названы победители Третьего регионального конкурса «Полюс. Золотой сезон», организованного крупнейшей золотодобывающей компанией России «Полюс». В этом году в нем приняли участие 32 театра из Красноярского края, Республики Саха (Якутия), Иркутской и Магаданской областей. Экспертный совет, в которой вошли известные российские театральные критики, выбрал восемь лучших коллективов: Красноярский драматический театр им. А.С.Пушкина, Городской драматический театр «Поиск» (Лесосибирск, Красноярский край), театр «Новая драма» (Иркутск), театр Шарыпова (Красноярский край), Красноярский театр Кукол, Мирнинский театр, Театр юного зрителя (Республика Саха (Якутия)) и Магаданский областной театр кукол.

Победители конкурса «Полюс. Золотой сезон» получат гранты для участия в фестивале современного искусства «Территория. Красноярск» с масштабной театральной программой, который пройдет с 10 по 16 сентября в Красноярске.

Поздравляем наши театры, получившие гранты не только на участие в фестивале, но и на постановку спектакля. Кстати, спектакль «Гроза» Динислама Тутаева стал самым обсуждаемым спектаклем «Ново-Сибирского транзита». Об этом спектакле не только говорили, но и писали в центральных театральных изданиях.

Со статьей молодого критика Александрины Шаклеевой, опубликованной на сайте «Петербургского театрального журнала», хочется познакомить нашего читателя.

Надежда ОСИПОВА, театровед

 «Гроза». А. Островский.

ТЮЗ Республики Саха, Якутск на фестивале «Ново-Сибирский транзит».

Режиссер Динислам Тутаев, художник Егор Аммосов.

Аскетичное пространство, в центре которого расположена железная кровать с панцирной сеткой, ближе к арьерсцене стоит маленькая деревянная лошадка-качалка, а сверху — электронное табло, как на железнодорожном вокзале, где идет бегущая строка с названиями эпизодов. Динислам Тутаев строит спектакль монтажным приемом, дробя сюжет на отдельные фрагменты, лишенные линейной связи. Драматургическая фабула в спектакле оказывается лишь поводом для игры режиссерского воображения.

Спектакль открывается эпизодом «Совет да любовь», представляющим собой экспозицию, в которой мы видим первую брачную ночь Катерины (Екатерина Хоютанова) и Тихона (Владислав Портнягин). В пластическом этюде молодожены то сближаются, то отдаляются — это танец первого столкновения с противоположным полом, наполненный смущением и робким ожиданием пока неизведанного. Они садятся на край кровати, обнимаются, и одна рука каждого совершает движения, подобные взмаху крыла — слились в одно целое, лететь можно только вместе.

Совсем другим будет танец Катерины и Бориса (Никита Соловьев) в эпизоде «Запретная любовь слаще». Это уже история страсти и вожделения. Они раскручивают кровать, прикрепленную тросами к колосникам, отчего та взмывает в воздух, на них сыплется дождь из блестящих бумажек, герои смеются — в общем, полный экстаз.

Уже во втором фрагменте — «Утро» — Катерина и Тихон отчаянно ссорятся (здесь впервые в спектакле появляется речь), на сцену выходят другие члены семьи Кабановых — Марфа Игнатьевна (Марина Корнилова) и Варвара (Анна Иванова-Флегонтова). Костюмы героев осовременены: на девушках пачки, в волосах цветные пряди, мужчины одеты более лаконично, повседневно. Варвара, любовная линия которой не вошла в спектакль, полновата, горбата, очень зажата, ходит с длинной палкой, которая вполне могла быть стволом какого-нибудь небольшого дерева.

Якуты безудержны в своем развеселом беспределе: девушка вернется, только прическа ее слегка потрепана, Катерина наденет ей на голову свою белую шапку (вроде как они сестры по несчастью), а потом они еще и сделают селфи на память.

В якутской мифологии есть персонажи «адьарай» (чудовища), искушающие людей на грехи. Варвара в сценической интерпретации Динислама Тутаева становится именно таким демоном-искусителем: она истерично смеется, бегая вокруг кровати Катерины, а потом подвешивает на свою палку связку ключей и манит подругу, как рыбу на удочку. Как только Катерина берет ключи в руки, на сцену выносят огромный деревянный крест, к которому ее прикрепляют черным скотчем. Выходит Кабаниха в солнцезащитных очках, с автоматом в руках, и проходится пулеметной очередью по висящей на кресте Катерине.

В спектакле много таких моментов. Например, Борис — щуплый метросексуальный мальчик — окажется охоч до слабого пола. Он сначала бросит Катерину и будет прогуливаться с другой девушкой (Любовь Макарова), но тут же увлечется новой (Мира Охлопкова), а первую заведет за кулису. Оттуда будут доноситься удары и истошные крики, после чего Борис возвратится уже один, с поленом в руках.

Якуты безудержны в своем развеселом беспределе: девушка вернется, только прическа ее слегка потрепана, Катерина наденет ей на голову свою белую шапку (вроде как они сестры по несчастью), а потом они еще и сделают селфи на память. Тихон, переживая измену жены, исполнит речитативом рок-балладу, суть которой, если верить синхронному переводу (спектакль идет на якутском языке), сводится к тому, что он очень любил свою жену, а она оказалась шалавой (так и говорит), и теперь он хочет расстрелять ее и написать на стене ее кровью «Я люблю тебя». Уезжая из родного дома, он наматывает круги в кулисы и обратно на сцену, снова и снова возвращаясь к опостылевшим бабам, при этом по нарастающей крича от ужаса. На шестом круге Тихон отчаивается и стреляет себе в голову (прикладывает к вискам два пальца), и тут же падает замертво, что, конечно, не мешает ему впоследствии ожить.

Тутаев играет с элементами масскульта: здесь и комиксы, и сериалы, и trash movies, и национальный фольклор. Он работает сразу с несколькими видами театра: живой план, куклы, маски, эстрада. Все это вместе складывается в причудливую сценическую мозаику.

Увлекшись поисками исходного события пьесы, режиссер в итоге предстает в роли фикрайтера, создавая свое произведение, основанное на первоисточнике. Ключевым в этом отношении является эпизод «История семьи Кабановых», решенный преимущественно пластически. Из него мы узнаем, что первый муж Марфы Игнатьевны скончался после продолжительной болезни. Его здесь обозначает нелепая белая кукла, которую подвешивают на спускающиеся с колосников плечики с крыльями, — душа отца Вари улетает в небеса вполне зримо. Кабаниха встречает новую любовь, кутит, забывая о дочери, но жених (Илья Яковлев) бросает ее. Тут же разыгрывается его свадьба с картинными страданиями брошенной Марфы Игнатьевны, а потом и ее роды. Варя достает из-под юбки матери тряпичную куколку — родился Тихон. Далее мы видим, как мать отдает всю свою любовь сыну, а дочь остается никому не нужной. Выросший брат тоже не очень-то жалует сестру. Возвращаясь из поездки, он привозит матери и жене украшения, а Варе — резиновый шарик с пупырышками.

Главный принцип постмодернизма — можно все, и Динислам Тутаев им с удовольствием пользуется.

Такая вот фрейдистская история: все родом из детства, поэтому вроде как и неудивительно, что главным носителем зла становится недолюбленная Варвара. Ее разоблачение мы видим в финале, после смерти Катерины. На протяжении спектакля появляется Чудище в непропорционально огромной маске. В первой сцене оно, обряженное в фату, стоит над кроватью молодоженов Катерины и Тихона. Комната заливается красным светом (световое оформление Прокопия Федорова), заполняется дымом, раздаются раскаты грома — ад. Несколько раз Чудище гоняется за Катериной в ее ночных кошмарах. В первом сне она пытается уплыть на лодке (сидит на кровати и гребет на ПФД, слышен плеск воды), во втором — ускакать на лошади (снова на кровати, снова на ПФД). Но и там, и там Чудище настигает и стреляет ей в спину.

В сцене «Смерть» Чудище в лучших традициях trash movies щедро обмазывает Катерину кетчупом (или краской), а ее белое платье поднимается под колосники на плечиках — улетает невинная душа. Чудище снимает маску и под ней оказывается Варвара, смеющаяся, как психически нездоровый человек.

Катерина, за историей которой мы наблюдали на протяжении спектакля, оказывается ложным центром — центральным персонажем теперь становится молчаливая и незаметная Варя. В сцене «Финал!!!» уходящий из дома Тихон обсыпает мать мукой, отчего она буквально на глазах седеет, а тихушница Варвара наконец-то остается с матерью один на один, но отталкивает ее и уходит. Тут происходит еще одна смена центра — в финале мы видим постаревшую Кабаниху, одинокую и всеми брошенную.

Игра с первоисточником — основная концепция режиссерской работы Динислама Тутаева в этом спектакле. Он децентрализует историю, лишая ее главного персонажа, выводя на первый план то одних, то других героев; лишает композицию линейности, используя фрагментацию как способ построения действия, создавая на сцене хаос образов одной истории. Актеры существуют пародийно, разыгрывая лишь узловые моменты истории, как бы обозначая своих персонажей, либо не углубляясь в природу их переживаний, либо нарочито их утрируя. В этой постмодернистской картине мира наивность становится главной художественной ценностью. Примитивный (хоть и неожиданный) режиссерский разбор, бесхитростное актерское существование граничат практически с дилетантизмом, что и вызывает споры у зрителей: а что это было?

Не знаю, стоит ли разбираться в том, насколько серьезны по отношению к этой форме актеры и режиссер, каков заданный изначально градус стеба и был ли он задан вообще. Главный принцип постмодернизма — можно все, и Динислам Тутаев им с удовольствием пользуется. Его «Гроза» — это эксцентричное сценическое полотно, напоминающее работы художников-гиперманьеристов. Восприятие интерпретируется в субъективном усилии публики: я вижу концептуальный трэш в постмодернистском эстетическом поле, кто-то видит дилетантскую чушь. Ну что ж! Эд Вуд был удостоен звания «худшего режиссера всех времен», что не помешало ему объявить непрофессионализм художественной программой и стать легендой trash movies.

Александрина ШАКЛЕЕВА